FoxsNews.ru
Новости России и мира

Покровская: думаете, все наши тренеры мягкие и пушистые? Не знаю таких

17

© РИА Новости / Нина ЗотинаПерейти в фотобанкПокровская: думаете, все наши тренеры мягкие и пушистые? Не знаю такихВасилий КоновР-СпортВсе материалы

Легендарный тренер Татьяна Покровская, при которой сборная России по синхронному плаванию ни разу с 2000 года не проиграла на Олимпийских играх, в интервью Василию Конову на YouTube-канале KonOff рассказала о будущем нынешнего состава команды, трагедии перед Играми в Рио, лучших программах сборной и встрече с цыганкой в Москве.

— Как 23 года сохранять интерес, задор и не уставать от побед?

— Это же работа. Если нравится работа, если вы пришли по призванию работать… Работа — это жизнь. У кого хорошая работа, нельзя сказать, что пять лет поработал и перешел на другую.

— Психологи говорят, надо часто менять работу, чтобы не уставать от нее.

— Я не за то, потому что опыт же приобретается. Я вот сейчас сижу и думаю, а почему я так с начала не делала? Ведь это же гораздо эффективнее. То есть с каждым годом, уже несмотря на то, что действительно стаж, приобретается что-то новое, гораздо более рациональное. Поэтому, если человек такой бегунок — пять лет там, пять там… Может быть, в бизнесе так можно, а в спорте так нельзя.

— Какой из олимпийских циклов для вас был самым тяжелым?

— (Смеется) Наверное, этот, потому что с этими остановками, пандемией и карантином, конечно, это тяжело. А вообще, каждый цикл по-своему сложный. Начинаешь — вроде ничего, когда разгоняешься, а потом напряжение с каждым годом растет, и последний год, конечно, в каждом цикле тяжело дается. Самый более-менее легкий был перед Афинами. Там полкоманды вернулось, были опытные, соперников особых не было. Были японцы, но они классные соперники (улыбается). Здравствуйте, японцы! Мы очень уважали японцев, потому что они честные соперники. Потом выросли вдруг испанцы. Это совершенно другой подход — где-то, что-то, как-то…

— Пойти пожаловаться судьям, что левая нога не та…

— Поговорить с ними, договориться, еще что-то. Уже не то соперничество. Ну а китайцы — без комментариев (смеется).

— В этом цикле кто главные конкуренты?

— Китайцы. Главное — шифруются! Перед Лондоном шифровались до конца, а мы же переживаем, что они приготовили. Спрашиваем других: “Вы видели?”. Потом какую-то страну встречаем: “Ой, да не волнуйтесь, мы видели, ничего особенного”. Нет, всё равно тревожно.

Как-то схитрили, чтобы на тренировку пройти, посмотреть. Посмотрели, выдохнули и всё. Сейчас тоже шифруются, но мы тоже! Это девчонки попросили. Ни у нас, ни у китайцев произвольную программу не видели. Я и на Европе давала только техническую, с которой мы уже выступали на чемпионате мира, тогда мы первый раз с ней выступали.

Татьяна Данченко дала в дуэте всю программу. А сейчас посмотрим. Я не за то была, я была уверена, что девчонки согласятся на Европе выступить. Но они, видите, такие, как женщины — в приметах, еще в чем-то закопались. Потом говорят: “Татьяна Николаевна, мы покажем — начнутся разговоры, кто-нибудь на наши рельсы перейдет”. Я пошла им навстречу, всё-таки уже опытные спортсменки-то.

— Каково молодым девочкам, которые в какой-то момент готовились, а потом вдруг надо уступить место?

— Они же не пришли в последний год. Они приходили пораньше — Алла Шишкина за три года пришла, Саша Пацкевич попозже, потому что она родила. Ребенку еще года не было, когда она вернулась. Света Ромашина пораньше. Две олимпийские чемпионки, которые помоложе, Шурочкина и Чигирева, не бросали, они продолжали работать в этом олимпийском цикле. Получается, только две спортсменки неопытные, которые не имеют титула, не обремененные титулами. Нельзя сказать, что они неопытные, потому что они выступали и на чемпионате мира, и на Европе, но, тем не менее, это единственные две спортсменки, если не учитывать резерв, в этой команде.

А с резервом вообще непонятно. Раньше был резерв, с резервом девять человек, и этот резерв я могла поставить в одну программу, заменить какую-то девочку, а ту девочку поставить в другую программу. Сейчас она будет жить в олимпийской деревне, и ее можно будет использовать только на случай “мало ли что”. Но случай какой — несмотря на то, что мы будем ПЦР сдавать, всё равно тревожно, мало ли что. И если вдруг случается положительный… Мы тут все изучаем правила, если будет положительный тест. В общем, как-то непонятно всё. Мы же полетим из Улан-Удэ, мало ли что в дороге случится. Вот на этот случай будет девятая.

Девочка-резерв — она и есть резерв. Вот сейчас у нас на Европе заболела Саша Пацкевич, одна из наших опытных спортсменок, очень сильно заболела, с температурой 40, но не ковид. Пришлось резко заменять всё, но, конечно, замена — это не основной состав, потому что, когда они крутятся вместе, они привыкают друг к другу. Если бы вы посмотрели на ноги наших девочек, то заметили бы у многих синяки, потому что близко работают, бьют себя ногами, и когда новая появляется…

Кстати, когда девочки вернулись, а еще было побольше, они же ступенчато возвращались, не сразу шесть, и там были девочки, которых они считали неопытными. Они ныли каждый раз: “До каких пор это будет? Это же избиение”. Учили их подтягивать свои ноги.

— А вы по ногам всех отличите?

— Да, конечно. Я, наверное, по ногам даже лучше отличу (смеется). На лицах очки, зажимы, шапочки — не определишь, а по ногам — да.

— У кого самые красивые ноги?

— Не скажу! Они у нас у всех красивые. У нас же набор по ногам идет. Ну, и по ногам тоже, вот так бы я сказала.

— А есть какой-то минимум длины ног, который необходим для синхронного плавания?

— Ну, знаете, много разных тестов, которые хотелось бы. Украина выбирает по щиколотке, Китай тоже, чтобы щиколотка была. У нас…

— Просто ровные красивые ножки.

— Да, да. Но это они уже приходят с такими ногами. Для меня главное — голова. Чтобы девочка хороша рассчитывала свои силы, хорошую координацию имела и хороший контакт с партнерами на воде. Это очень важно.

Покровская: думаете, все наши тренеры мягкие и пушистые? Не знаю таких© РИА Новости / Александр ВильфПерейти в фотобанкСинхронистки сборной России

Отдых после Токио и подготовка к следующему олимпийскому циклу

— Как получилось, что за всё время, пока вы работаете с командой, по крайней мере, публично ни одного конфликта, ни одной ссоры в синхронном плавании, о которой бы знали снаружи?

— Тьфу-тьфу-тьфу. Знаете, я как-то не задумывалась. Конечно, внутри всякое-разное бывает, как иначе. Это и в семье бывает. Я не задумывалась, почему. Я вообще, конечно, вот эту грязь не люблю. Всё-таки когда спортсменки приходят, они же разные, они же приходят от своих родителей, по-разному воспитанными. Но я могу единственное сказать, что у нас в команде, как говорят, железная дисциплина. Кто первый вакцинировался из спортсменов? Синхронное плавание! И все говорят: “Ой, это синхронное плавание, они дисциплинированные”. Наверное, сам вид, что ли, дает то, что они рядом.

Представим себе: пришла команда на тренировку, а две какие-то спортсменки опаздывают, их нет час, два — страдают же все от этого. Они и будут разбираться.

— Я думаю, что с вами это невозможно, чтобы кто-то опоздал на час-два.

— Жизнь есть жизнь. Я потом, конечно, разбираюсь, и если есть серьезная причина, естественно… В жизни я многое прощаю. Они знают!

У нас знаете, какая традиция образовалась после соревнований? Мне тренеры говорят: “Может быть, дать побольше отдохнуть?” Я говорю: “Нет, подождите”. Вот встретились с журналистами, поговорили, и я уже знаю, что идет делегация: “Татьяна Николаевна, а вот можно не такого и сякого?” Я тренерам говорю: “Ну? Я уже жду этой традиции” (улыбается). Я чешу затылок и говорю: “Ну, не знаю… Я, конечно, пойду на эту жертву”. И вот так каждый раз.

Я уже знаю, вот сейчас у нас пересменок, у дуэта четыре программы, и тренер попросила, чтобы дать им не один день отдыха, а два дня. Я говорю: “Стоп!” — идет делегация после тренировки: “Татьяна Николаевна…”. Я говорю: “Ой, можно не продолжать! Два дня” (смеется).

— Сколько вы дадите себе отдохнуть после Токио?

— Месяц-то точно. А потом уже конец сентября, потому что в октябре уже ведь новый набор, целиком и полностью. У нас сейчас хороший юниорский состав под руководством Натальи Миндагалиевой, они действительно хорошо тренированы.

Когда мы начали их проверять серьезно, проводить тестирования разные — на воде, в зале, растяжка, гибкость, плавание, наше спецплавание, уже тренеры стали задумываться, чтобы работа велась в общем, не упуская какой-то аспект. Там же баллы набираешь, и если тренер какой-то аспект упустил, девочка может не попасть в сборную. Пошел какой-то всплеск тренерский. Тренеры действительно стали работать честно и более плодотворно.

Поэтому сейчас состав такой, очень спортивный. Раньше разное бывало. Иногда бывало, что приходят в сборную, и начинаем сначала. И так было не иногда, а чаще всего.

— Сейчас, получается, пять-шесть девочек закончат после Токио, скорее всего?

— Закончат все, я предполагаю.

— То есть у вас будет полностью новый набор и сжатые сроки?

— Да. Ну, там уже копытами бьют, молодежь (улыбается). Им тоже не повезло со стартом в прошлом году. Если старшие подумали и остались, а здесь-то годы. Несколько девочек выбыло уже из состава, и в этом году они уже и не в составе юниорской команды, и не в составе старшей команды. И вот они остались на перепутье, то ли да, то ли нет, а время-то идет! А у тренеров другие спортсменки, в которых они заинтересованы, что они попадут в юниорский состав, и вот это, конечно, нанесло урон.

— И короткий цикл, до следующих Олимпийских игр три года вместо четырех.

— Да, получится так. Вот об этом я как-то не задумывалась. Но они готовы. И вот в этом году опять должно быть соревнование крупное — чемпионат мира среди юниоров в Канаде, причем два возраста. Канада, говорят, закрыта-перезакрыта, то есть она отказывается от этих соревнований. Мы готовы были принять их у себя в Казани, у нас прекрасно проходят соревнования, спасибо большое руководству и президенту Татарстана Рустаму Минниханову — там чудесно проводятся соревнования, там люди, которые работают в спорте, очень организованны.

Мы подаем заявки — начинается какое-то непонятное шебуршание, и вдруг откуда-то появляется Америка, что Америка берет на себя неожиданно. Мы начинаем задавать вопросы — нас в Америку не пустят, мы не будем участвовать, и, скорее всего, Китай не будет участвовать, то есть две ведущие страны. Нас стали обвинять, что мы ведем какую-то пропаганду, что мы отказываемся от спортивного движения и прочее.

Мадрид хотел взять на себя — там пошли какие-то игры, стали их просить не проводить. В результате Америка всё-таки, и нас исключают. Ведущую страну! И Китай тоже, у них же тоже санкции. Мы уже заведомо не участвуем. Сейчас будет чемпионат Европы на Мальте, там мы участвуем, а дальше уже…

— Вы после Барселоны, когда решили поехать на работу в Испанию, в Бразилию, мотивация какая была? За новым опытом, за деньгами?

— А Советский Союз-то рассыпался! Кое-кто подсуетился, а идти к ним и просить: “А вы меня возьмете?”… Поэтому я уехала.

— Больше понравилась работа в Испании или Бразилии?

— Ни там, ни там. Условий тогда не было ни там, ни там. Я в Бразилии работала со сборной, а в Испании я работала в клубе. Конечно, место чудесное — Пальма-де-Майорка! Но мне же нужно было работать. Сейчас, может быть, я бы подумала и, может быть, так тихонечко, а то я и дочь взяла, которая у меня вкалывала в этой школе во всех ипостасях — и за хореографа, и за тренера по плаванию. Бесплатно, заметьте.

— В одном из интервью вы сказали, что, когда вернулись в Москву после работы в Испании и Бразилии, муж задержался, встречал вас, и вы долго не могли вообще понять, как после всего, что было — там кто-то спит на лавочке, здесь — всё серое.

— Да, да, это был конец октября. Когда я улетала, аэропорт “Шереметьево” был такой, казалось, роскошный, и вдруг я приезжаю — да это же вокзал! Стоят скамейки, на них спят непонятные люди, ходят какие-то люди как тени. Муж позже приехал, я-то прилетела в пятом часу, и вот эти скудные денежки, которые у меня были, я к груди прижимаю, таксисты вокруг вьются (смеется). Я думаю: «Боже, куда я прилетела, что за тоска?». И потом еще, когда от “Шереметьево” едешь, боже мой, развалюхи какие-то! Ну, сейчас уже чувствуется, что страна прогрессивная, а то ведь ужас был.

— У вас всё время какие-то приключения. Вы приезжаете в Москву, и первое, что происходит — попадаете в руки цыганки.

— Это когда я приехала учиться. Ну а как же, первый раз в Москве (улыбается).

— Погадать она вам предложила?

— Конечно. Они же психологи: “Все денежки сюда выложи, никуда они не пропадут, не бойся”. Я и выложила все денежки, которые исчезли. Говорит: “Иди-иди, а то я тебе такую хворобу нагоню! Я тебе беременность нагоню”.

— Это же хорошо!

— Ну что вы! Тогда нехорошо, тогда я еще была такая юная (улыбается). Ну вот и осталась без копейки.

— А что нагадала-то?

— Да ничего не нагадала. Жениха какого-то. Они ж одинаково все гадают. Это я сейчас знаю, а тогда… Жених военный будет…

— Так жених военный!

— Был, да. Правильно нагадала (смеется). Не зря деньги отдала.

— И в Армению поехали как жена декабриста.

— Не в Армению, а в Болград Одесской области, около Измаила. Там наши части десантные стояли.

— Не знаю, почему у меня отложилась Армения.

— Потому что на меня запрос был из Армении. Я бы тогда или в Армению, или еще… Я вела самодеятельность в институте, такая была прыткая, вела танцевальную самодеятельность, собирала из ребят, поэтому проректор, Маслов его фамилия была, хотел, чтобы я осталась в институте и вела эту самодеятельность.

— Как вам помогли в общежитии, когда вы пришли и сказали, что цыганка обобрала?

— Это даже и не в общежитии, я же, можно сказать, еще даже не расселилась. Я пришла, там сидит женщина, дежурная. Я плачу: “Прилетела в Москву, а мне даже не на что дать маме телеграмму”. Она мне дала какую-то денежку, сердобольная женщина оказалась, я пошла, отбила телеграмму, и мама срочно выслала. Ну, сутки посидела, поголодала, пока денежки не пришли. Но это был страх — выехать в такой город, в Москву, первый раз в жизни, и вот так около Курского вокзала попасться. Всю дорогу эти денежки так берегла и так выложила (улыбается).

— Сколько денег было?

— 25 рублей. Тогда это было ого-го! Я должна была жить на эти деньги, пока была абитуриенткой.

История появления знаменитой розовой майки

— Как так получилось, что из художественной гимнастики — в синхронное плавание?

— Тоже жизнь (улыбается). Вот я говорю, что пути господни неисповедимы, потому что просто по семейным обстоятельствам. Ну и обида такая, знаете, как и сейчас это водится, и я очень не люблю, когда это происходит, уже у меня к детям другое отношение — переманивание хороших детей из клуба в клуб. Не так, что договорились с тренерами, а за спиной. Дети несовершеннолетние, родители приходят, пишут заявление, что недовольны, и всё.

Так и у меня. У меня были две хорошие спортсменки. Я их долго передерживала, казалось, что не готовы, а когда вывезла их на чемпионат Московской области, никто не понял, откуда взялись эти дети, такие уже классно готовые. И началось — начали через родителей, и две мои ведущие спортсменки, которых, конечно, я бы довела, они были бы гораздо лучше, выше уровнем, и в сборную бы вошли, но их через родителей переманили в Жуковский, где была тренер Шибаева, царство ей небесное. Они там выполнили мастеров спорта, и не более. А я обиделась.

Но я не бросила команду, я оставила ее на тренеров и ушла хореографом. Муж был счастлив, думал, что я буду хореографом — ля-ля-ля, два раза съезжу в Москву, хореографию поведу и всё. А я как завязла! Два года поработала хореографом, потом перешла на тренера. На вспомогательных функциях я не смогла.

— А вы правда плавать не умели в тот момент?

— Думаете, я сейчас умею? Нет, я умею, как все, всё-таки институт физкультуры, какие-то легкие навыки-то я получила. В основном-то, конечно, тренировались. Вот это, где эти спортивные — я не умею. Преподавать могу, а плавать… Вот я лучше буду так, чтобы с сухой головой, смотреть по сторонам — это я люблю. А так, чтобы выйти, как на дистанцию — нет.

— В какой момент розовая майка появилась?

— После первой победы на чемпионате мира в Австралии. Возвращались обратно, и в Сингапуре я купила эти майки. На следующий старт, уже посерьезней, я надела их, и опять выигрыш. Тогда он был первый, то ли да, то ли нет, и всё, с того момента повелось.

Покровская: думаете, все наши тренеры мягкие и пушистые? Не знаю таких© РИА Новости / Александр ВильфПерейти в фотобанкТатьяна Покровская

— Было такое, что забывали, и девочки напоминали?

— Перед Олимпиадой в Рио я совсем забыла — суматоха, собиралась-собиралась, поздно вечером звонит мне тренер: “Ты взяла майки?” Ох! Оказалось, очень непросто найти их, я всё перевернула — нашла. И я как представила, что поехала бы в Рио — не ближний свет, причем я же ключи забираю с собой, и как это было бы… Аж дурно стало!

Вообще, отъезд в Рио, конечно, у нас чартерный рейс, все нас провожают торжественно, я подхожу к стойке, даю паспорт, на меня смотрят и говорят: “А вы не тот паспорт даете”. У меня один паспорт выстригли уже, готовый, а другой новый. Я всё думала, не перепутать бы — и я перепутала! Хорошо, мне родитель помог. Как мы мчались из “Шереметьево” до Ломоносовского, боже мой! Так его еще найти же надо — когда майки искали, вот так вот всё перевернули.

И как всегда, самое место у женщин — это место, когда на месте лежит. Когда ты берешь и думаешь: “Так, положу на место”. Вот это место почему-то найти невозможно. Ничего, успели.

Я как главный тренер летела в бизнес-классе, а спортсмены — экономом, и все заходят, мои девчонки там уже такое развели: “Мы не улетим, пока Татьяна Николаевна едет!” Конечно, ждали бы, потому что чартерный рейс. И вдруг они заходят, а я сижу: “А в чем дело, почему опаздываем?” (смеется). Они специально тянули, им казалось, что они не будут садиться на рейс, затянут. Я говорю: “Хотела от вас отдохнуть, но не получилось” (смеется).

— Я прочитал в интервью с Леной Вайцеховской, что вы не всегда использовали педагогические методы в работе.

— Мне хочется спросить у Лены — а она, когда тренировалась, у тренера были только педагогические методы? Это же тренерские секреты.

— Это ваша цитата, не Лены.

— Вы знаете, это абсолютно точно — даю себе слово, что сейчас буду сидеть так спокойно. Начинают ошибки допускать — я сижу. Они лепят и лепят. Как крикну — сразу дисциплинирует! Вы думаете, у нас все ведущие тренеры мягкие и пушистые? Я не знаю таких.

— Я ни одного мягкого и пушистого не знаю из тех, кто добивается результатов.

— Тутберидзе, Винер, Тарасов? Я могу долго перечислять. А Карполь, красавец, который на площадке был действительно выдающийся, и весь мир его уважал? Может быть, я в их числе. Я не могу сказать, что да, я такая спокойная. А как поставить восемь, а в другой программе — 10 человек, сорганизовать, и чтобы ни одна рот не открывала и все вместе выполняли? А потом, это же подстегивает. Я девочкам говорю, что они вампиры, потому что больше после тренировок устаю я. Даже не мои ассистенты, которые мне помогают, а я. Они как будто выжимают из меня. Да, и что? Привет тебе, Леночка! Не всегда педагогические методы использую. Фраза-то какая хорошая! Детей не бью.

— А взрослых?

— Вы кого имеете в виду?

— Девочек.

— Тетечек? Вы что! Стараюсь не оскорблять. Самые обидные слова бурчу про себя. Я же на подиуме сижу, так что надеюсь, что они меня не слышат. Но да, да.

— У бортика и за пределами бассейна вы два разных человека?

— Да. Я ярко выраженный близнец. Так они этим пользуются! Почему они каждый раз приходят с просьбой? Они знают, что здесь трудно Покровской отказывать. Да, я ярко выраженный близнец — один у меня такой неистовый монстр, а другой мягкотелый.

Покровская: думаете, все наши тренеры мягкие и пушистые? Не знаю таких© РИА Новости / Александр ВильфПерейти в фотобанкГлавный тренер сборной России по синхронному плаванию Татьяна Покровская (слева)

— А вам самой больше какой нравится?

— Я хотела бы, конечно, то, что между, но смотря где. Нет, в жизни из-за того, что я очень отходчивая, у меня много друзей, много людей, которые меня уважают и любят. Если бы я была в своей среде с людьми монстром, наверное, я была бы в одиночестве, но там я совершенно другая.

Когда я была помоложе, я всё время была очень компанейской, я была центром всей компании, такая заводилка. Сейчас уже, конечно, годы берут свое, да и мы сейчас не очень собираемся. Раньше компании были, в Советском Союзе мы же любили компании. Пусть денег не было, но уж веселье было всегда! А сейчас как-то всё по-другому, уже даже как-то редко в гости ходим.

Я всё раньше удивлялась: за границей чуть что — они в ресторан. У нас как-то не было таких традиций, а сейчас да, я лучше друзей приглашу, и мы посидим в ресторане, нежели дома.

О сложном периоде жизни

— У вас получился же совсем тяжелый период, когда и муж ушел, и внучка, всё достаточно быстро.

— Да, это был случай такой вот, что муж, через год внучка. Внучка уже болела, у нее был рак мозга. Где-то и это повлияло на более скорую кончину мужа, потому что он переживал, а через год внучка умерла. Да, очень тяжелый период был, очень тяжелый период был для моей дочери, но, слава богу, всё это пережито. Не дай бог кому-то этого, не приведи господь. Все должны быть здоровыми и веселыми.

— Семья и команда помогали в тот момент?

— Да, конечно. Ну семья как — я приехала сюда после похорон, а дочка осталась в Бразилии. Она живет там, она была беременна уже. Девочка, которая болела, Лизонька, ей 15 лет было, настаивала на том, чтобы был ребенок, она как чувствовала, что…. и уже дочка моя была беременна. А я приехала — друзья и работа. Когда я пришла на работу, девочки, которых очень сейчас много, которые вернулись. Как я могла не разрешить им? Они со мной переживали мою трагедию.

— И программа же, которая была в Рио, она как раз в память о Лизе?

— “Мольба”, да.

Покровская: думаете, все наши тренеры мягкие и пушистые? Не знаю таких© РИА Новости / Александр ВильфПерейти в фотобанкСинхронистки сборной России выступают с программой «Мольба»

— Это самая тяжелая эмоционально программа?

— Наверное, да. После этого был “Шаман”, но он тяжелый в исполнении образа какого-то, как все шаманы. А “Мольба” — да. Зрители говорили, что, когда ее смотришь, улетаешь на небо. Когда ты каждый день ее отрабатываешь, ты этого уже не чувствуешь.

— Когда я в бассейне смотрел, был момент, когда ты просто не замечаешь, как это, ты внутри этой программы.

— Да, да. Обычно мы после Олимпиады оставляем программу еще на год, а здесь подошли девочки, которые выступали уже, олимпийские чемпионки, и попросили меня не повторять эту программу. Я бы ее и не повторяла, потому что мне казалось, что никто другой уже не исполнил бы так, как эти девочки. Они действительно были очень эмоционально заряжены, они действительно вместе со мной переживали этот период. Это от сердца шло. А почему вы про самую веселую программу не спрашиваете? Это “Карнавал” в Афинах (улыбается).

— “Карнавал” хорош, но мне в плане веселья и хорошего такого хулиганства очень нравятся “Пауки” в дуэте.

— Это дуэт, да. Татьяна Данченко очень хороший постановщик. У нас в синхронном плавании, в отличие от других видов, не в обиду будет сказано, не хореографы, а тренеры сами составляют программы. У Татьяны “Куклы” были — вот это самые такие…

— “Куклы”, да. Это, собственно, тоже Света.

— Я имею в виду программы группы.

— Мне кажется, что у нас все программы яркие, и ведь не зря была эта замечательная история, когда испанский тренер украинкам поставил и говорит: “Посмотрим на Россию и повторим”. Хорошо, что девочки отказались.

— Ну да, это и девочки, и тренер. Она в больнице лежала, и когда ей сообщили, что та их посадила и говорит: “Смотрите, запоминайте, на этой основе будем делать” — она просто испугалась. Она говорит: “Мне будет стыдно перед русскими”.

Я ей сказала, что не надо пользоваться услугами. Она, кстати, тоже из художественной гимнастики, и я ей сказала: “Ты сама составишь, это будет твое, и девочкам это будет родное”. И действительно, после этой Олимпиады они составляют свои программы, достаточно яркие.

Конечно, весь мир пользуется услугами наших тренеров, приезжают. Сейчас бывший главный тренер сборной Испании, которая была освобождена от занимаемой должности, ездит по всему миру, ставит. Еще американец французского происхождения ставит, но вы поймите — нельзя же в разных странах (использовать) один и тот же материал. Всё равно каждый по своему пути идет, и как бы мы другое ни составляли, голова-то у нас одна.

Вот и у них так случается. Мы на Олимпиаде увидели половину программы группы, которую составляла она, эта Анна. Ну зачем ее навязывать Украине? У них не получилось тогда.

О мужчинах в синхронном плавании и переманивании тренеров

— Как относитесь к мужскому синхронному плаванию?

— Относилась очень плохо, но сейчас уже привыкла, потому что у нас лидер, наш Саша Мальцев, и пока он непревзойденный. Пока я не вижу никого на горизонте. Может быть, китайцы кого-то родят. Сейчас появились хорошие мальчики, но пока…

Покровская: думаете, все наши тренеры мягкие и пушистые? Не знаю таких© РИА Новости / Александр ВильфПерейти в фотобанкАлександр Мальцев

— У нас же, получается, и в Токио он не выступит, и на следующих Олимпийских играх тоже не выступит.

— Да, очень жаль. Но вы понимаете, нам жаль, да, но в других странах… Нужны годы, чтобы развилось такое синхронное плавание, под стать женскому. А потом, вот смотрите: у нас заканчивают юниоры, вот у нас второй дуэт — парень закончил в юниорах, и куда дальше? У нас есть Саша. Значит, парни не видят перспективы свои.

Сейчас идет разговор, что, может быть, у нас смешанные группы будут, что будут добавлять парней. Может быть, тогда будет что-то. А так… Поэтому очень плохо развивается мужское синхронное плавание.

— Смешанные группы — я думаю, что, наверное, всё-таки к женской восьмерке-то все привыкли.

— Мы и к дуэту привыкли к женскому.

— Но женский дуэт остается, а смешанный — он дополнительный.

— Мы боялись одно время, что снимут женский и поставят смешанный, поэтому не очень ратовали за то. Потому что привыкли к женскому дуэту.

— Когда Ищенко с Ромашиной выбрали знаменосцами на закрытие Олимпийских игр в Рио, приятно было?

— А как же (улыбается). Мы же ценим, когда нас выдвигают.

Покровская: думаете, все наши тренеры мягкие и пушистые? Не знаю таких© AP Photo / David GoldmanНаталья Ищенко (справа) и Светлана Ромашина несут флаг России на церемонии закрытия Олимпийских игр на стадионе Маракана в Рио-де-Жанейро

— Где лучше всего принимают нашу команду, в какой стране?

— В Японии.

— Как фигурное катание.

— Мы были на Кубке мира, там были какие-то серьезные спонсоры, которые из очень дорогого стекла изготовили вазу. Они думали, что победят их спортсменки, а досталась она нам, потому что и зрители японские так за нас болели, даже больше, чем за своих. Я же говорю, что японцы были самыми хорошими соперниками, самыми хорошими соратниками, так что мы им желаем, чтобы у них тоже получилось что-то.

— Откройте секрет — как не потерять интереса к работе? Что должно быть, чтобы вы 23 года, что вы со сборной…

— Это диагноз, понимаете? Я каждый день думаю: “Всё, не могу больше, надо заканчивать”. Проходит этот период, когда такое настроение, особенно когда ты отдыхаешь, отключилась от синхронного плавания после каких-то стартов, занята своими заботами, так здорово, так классно — потом начинает сниться работа. Это уже всё, вставай (смеется).

Потом всё больше и больше снится, начинаются планы, надо уже что-то думать — и уже пошел, завелся. Я же говорю, это диагноз. Ведущие тренеры — среди них же вообще нет хладнокровных, все немножечко сдвинутые на своем виде. За счет этого и достигается результат. Если тренер равнодушный, ему не надо работать в этой стезе. Он может работать на детях, на что-то другое поменять, администратором каким-то. В спорте должны работать увлеченные люди.

Порой, глядя на футболистов, мне жалко тренеров, потому что как только не получилось у тренера — он, может быть, только разгон берет, может быть, он сейчас на этих ошибках научится, пойдет дальше — нет, поменяли, привели другого, да еще хуже — иностранца поставили. Я всё время шучу, что так проиграть и я смогла бы, но только меньше денег платили бы мне, выгодно очень. Берут иностранного специалиста для того, чтобы он проиграл, и всё. А наши-то есть ведь, есть наши!

— Иностранный специалист в российской сборной по синхронному плаванию невозможен?

— Да что вы (смеется). Наоборот, нашими услугами пользуются.

— Пытались переманить Гану или Данченко?

— А как же. Всех пытаются. Меня как главного тренера уже не трогают, потому что я вроде как престиж страны.

Покровская: думаете, все наши тренеры мягкие и пушистые? Не знаю таких© РИА Новости / Нина ЗотинаПерейти в фотобанкТатьяна Данченко

— А было раньше?

— Было в начале, да. Но так, знаете, не полностью, а что-то поехать, поставить. Я не могу. Другие тренеры могут, а я не могу этим заниматься. Я немножко помогала Бразилии, уж поскольку это родная команда моя была, а так… Очень многие же у нас уехали и живут за рубежом, замуж повыходили. Вот пожалуйста, в Израиле сплошные русские тренеры. Они там живут, замуж повыходили и там живут. В Австрии раньше, в Швейцарии были тренеры наши, в Италии.

— Китай не переманивает?

— Они хотели бы, но в Китае работать… Да, Китай и Татьяну Данченко переманивал, и всё, но не навсегда.

— Мне Нина Михайловна Мозер рассказывала, что как раз Китай обращался, предлагали колоссальные деньги, но с условием, что она переезжает туда и не работает больше ни с кем, кроме них, и живет там. Она отказалась.

— У нас таких больших денег не платят. Хорошие деньги, но больших не платят, поскольку у нас даже в мировом масштабе вид нераскрученный. Но я знаю одно: какие бы ни были хорошие тренеры за рубежом и как бы они ни подняли результаты, мы всё равно чужие, мы всё равно иностранцы. Я помню, когда рассыпалась Германия, многие очень известные тренеры из ГДР уехали в Китай — так их на первый чемпионат мира даже не взяли, будто бы китайцы сами подготовили таких девчонок.

— Смена руководства в FINA может как-то отразиться на положении дел в синхронном плавании?

— Может. Мы тоже об этом волнуемся, как и что, в каком направлении, как они будут поддерживать синхронное плавание.

— А ситуация с Власенко, то, что, по сути, у нас сейчас нет прямого контакта с FINA на таком уровне?

— Это очень жаль, конечно. Поскольку он был нашим представителем в Европе, в синхронном плавании, как-то это помогало разруливать. Раньше у нас Алешин помогал разруливать, порядок наводить, и Власенко. У него хороший контакт был с бюро. Конечно, было бы полегче, и сейчас с канадкой полегче было бы бороться, а то у нас Ольга Брусникина…

Вот у них исполком технического комитета: американка в очень преклонном возрасте, канадка и Ольга Брусникина. Вот они собираются втроем — не весь технический комитет, а втроем — и голосуют, кто за, кто против. Конечно, Америка с Канадой и Ольга Брусникина (смеется). Несправедливость.

— Кто-то из девочек своих детей приводил уже в бассейн?

— Пока еще рано.

— Может быть, из тех, кто раньше закончил.

— Я знаю, что Ася… А, ну что я, вообще! Маши Киселевой дочка! Она же у нас, можно сказать, чемпионка юношеского первенства, сейчас на мире должна выступать в соло.

Покровская: думаете, все наши тренеры мягкие и пушистые? Не знаю таких© РИА Новости / Максим БогодвидПерейти в фотобанкДарья Кирсанова — дочь Марии Киселевой

— Ого!

— Конечно! У нее красивая девочка, с красивыми ногами. Как же я забыла? Так что есть у нас сейчас (улыбается).

Источник: rsport.ria.ru

Читайте также